Парадоксы правосудия: добровольные борцы с торговцами наркотиками сами оказались за решеткой

Закон об общественном контроле правозащитники считают неэффективным и требующим переработки (проект изменений в него был передан президенту на встрече 8 декабря 2016 года). Некоторые эксперты считают, что этот закон изначально был создан больше, так сказать, для рекламных целей. Каких? Чтобы заявить всему миру: мол, вот у нас общество имеет возможность что-то контролировать. Но так ли в реальности? Общественные советы при некоторых министерствах и ведомствах стали «ручными», а их отдельные члены нередко выполняют роль «решальщиков». А россиян, которые сами стали наводить порядок в родном городе (бороться будь то с нерадивыми коммунальщиками, будь то с мерзкими педофилами), зачастую ждет не благодарность от государства, а… судимость.

Бабушкинский суд Москвы приступил к рассмотрению дела против десяти юных «тимуровцев», среди которых одна девушка по имени Лиза. «Гоп-компании», которая ловила наркоторговцев и педофилов, вменяют грабежи и порчу имущества.

Ее история — пример тому, как в современной России из общественника и дружинника в глазах правоохранителей и судей легко можно превратиться в преступника.


фото: youtube.com

Борцы с наркоторговлей разоблачают драгдилера.

19-летняя Елизавета Симонова сегодня — под подпиской о невыезде. Ей повезло больше других (их поместили в СИЗО). Девушка имеет возможность даже учиться в вузе (выбрала, кстати, юриспруденцию) и продолжать заниматься общественными делами — спасает бездомных кошек и собак. Вообще во все времена были такие удивительные люди, которые ну никак не могут как все, просто спать, есть, пить, работать. Им нужен особый смысл в жизни, им нужно каждый день совершать хотя бы маленький, но подвиг.

Мы идем с Лизой по тем улицам, где она четыре года назад была в рейдах. Тогда Лизе было 15 лет, и она училась в школе с углубленным английским.

«Елизавета проходила обучение в данном учреждении с 1-го класса. За время учебы проявила себя с положительной стороны как в отношении одноклассников, так и педагогического состава».

Из школьной характеристики на Елизавету Симонову.

Семья у Лизы очень хорошая и во всех смыслах правильная: папа в полиции, мама — инженер, дочку обожают, во всем поддерживают.

Голосок у Лизы тоненький. Бунин бы обязательно сравнил его со звоном колокольчиков. Лиза вообще вся такая бунинская девушка — робость в движениях, скромный взгляд и в то же время в ней такая внутренняя сила, что это чувствуется с первых ее слов.

— Моя история началась еще в сентябре 2013 года, когда я на одной из лекций по юриспруденции познакомилась с Сашкой (Александр Шанкин —  самый молодой фигурант дела. —  Прим. автора). Сашка меня пригласил на рейд по наркотикам. Я согласилась, потому что в тот момент переживала большую трагедию.

23-летний двоюродный брат Лизы умер от передозировки: его окоченевшее тело нашли в подъезде. Лиза, когда он еще жив был, все время спрашивала у отца-полицейского: брат же берет где-то наркотики, почему этих торговцев не поймают и не посадят? Почему полиция бездействует? Что мог ей ответить родитель?

В то время как раз появился проект закона об общественном контроле, где говорилось, что граждане имеют право сами как лично, так и в составе объединений осуществлять этот самый контроль за тем, как власть выполняет законы.

— Сашка рассказал, что у них есть целое движение по типу дружинников, —  продолжает Лиза. Он объяснял: «Полиция наркоторговцев плохо ловит. Мы будем их заманивать под видом потенциальных покупателей, снимем процесс купли-продажи на видео и вызовем полицейских. На этом наша роль заканчивается. Пусть те потом сами с ними разбираются». В мою задачу входило снимать весь процесс на видеокамеру. Я не профессионал, но техникой с детства хорошо пользуюсь.

Первый рейд прошел на станции «Алексеевская». Мы тогда не задержали наркоторговца — он нас «рассекретил» и сбежал. Но мы не отчаялись и поехали на другую точку, по-моему, на «Свиблово» —  там я и поймала своего первого «преступника». Ну как поймала — сняла на камеру факт продажи наркотика, а потом мы все это передали в полицию.

Читайте также:  Мы задохнемся. А кто будет в этом виноват?

За первым рейдом шел второй, третий, пятый и так далее… Лизу затянуло, как она выражается. Когда прошу ее описать состояние, она говорит: «То чувство, когда ты сам можешь остановить зло, когда от тебя все зависит».

На языке же закона Лиза стала, по сути, общественным контролером. Ибо принятый в 2014 году документ четко прописывает: «Задачей общественного контроля является формирование и развитие гражданского правосознания, формирование в обществе нетерпимости к коррупционному поведению, повышение эффективности органов госвласти…».

Девушка так посчитала: больше рейдов, меньше будет наркоторговцев, лучше будет работать полиция. Закон предусматривает многообразие форм общественного контроля. Конкретно про рейды там ничего нет. Но Лиза и ее команда не только ведь в них ходили. Они мониторили ситуацию с наркотиками в Москве, опрашивали сверстников, изучали «спрос» в Интернете и т. д. и т.п.

— Вот здесь мы однажды зафиксировали продажу подросткам спайса, — останавливается Лиза напротив небольшого киоска. —  Он тогда не был официально признан наркотиком. Но я знала молодых парней и девушек, которые, накурившись спайса, прыгали с крыш высоток… Торговца мы в тот раз не задерживали, а просто поговорили с ним. Он обещал бросить это занятие. Больше мы и правда его не ловили за преступным делом.

А наши рейды меж тем стали частыми — от 3 до 7 раз в неделю. Посещали их в подавляющем большинстве мальчишки от 14 до 17 лет. Но и 30-летние мужчины тоже были не редкостью. Нам они были только в помощь —  акции по своей сущности довольно опасные, поскольку у наркоторговцев порой бывала серьезная охрана, да еще и с «пушками». Иногда нам казалось, что мы ведем реальные войны с наркомафией! Помню, как мы лицом к лицу встали с некой кавказской группировкой, как меня украли какие-то дагестанцы, как в нас стреляли из травматов…

Лиза рассказывает и прямо преображается от воспоминаний: глаза горят, речь твердая, робости уже и близко нет. Кто-то острые ощущения в ее возрасте ищет в ночных клубах, а она вот — в рейдах. То, что подростки оказались в центре таких опасных игр, шокирует. Но в том же законе об общественном контроле нет никаких ограничений по возрасту таких вот общественников.

На углу улицы мы останавливаемся. Там на асфальте и на стене дома написан телефон. Лиза уверена, что это номер «барыги».

— Именно по таким номерам мы составляли телефонную базу, —  объясняет Лиза. —  Еще искали наркоторговцев (а потом и педофилов) в Интернете. Дальше действовали так: номера прозванивали, узнавали цену товара, договаривались о встрече (обычно прямо недалеко от входа в метро), производили контрольную закупку. Потом ребята подходили к барыге, можно сказать, окружали (это чтоб не убежал), и ведущий начинал задавать вопросы: «Ты знаешь, что ты продаешь? Зачем этим торгуешь?» И тому подобное. Пока наркоторговца интервьюировали, кто-то из наших вызывал сотрудников полиции. Стражи порядка приезжали не всегда либо мы очень долго их ждали. Были случаи, когда забирали торговцев и спустя какое-то время отпускали.

А я снова в закон об общественном контроле заглядываю. Там четко сказано — общественники не должны нарушать права граждан. А Лиза, если верить следствию, нарушала. Ей вменяется два эпизода по части 2 статьи 162 УК РФ («Разбой, совершенный группой лиц»). Ей грозит… до 10 лет лишения свободы! За что?

Эпизод первый

Читайте также:  Нужно ли поздравлять ребенка с днем знаний?

Читаю обвинительное заключение. Встреча со сбытчиком курительных смесей, неким Гавриловым, произошла, цитирую: «примерно в 22 часа 10 минут неустановленной точно даты в марте 2014 года». Почему следствие так и не смогло установить точную дату? Потому что сам Гаврилов ее не помнит, и изначально не он обратился в полицию. Так что получается, полицейские пришли к нему и уговорили написать заявление.

— Правоохранители узнавали имена и адреса «потерпевших» барыг и сбытчиков благодаря видеороликам, которые ребята сами снимали и выкладывали в Интернете, —  рассказывает адвокат Лизы. —  Стражи порядка пришли к этим людям домой, но разве те признаются, что торговали наркотиками? Вот и получилось, что проще привлечь не их за наркоту, а тех, кто их ловил, да еще вменив ОПГ.

Из чистосердечных показаний Гаврилова: «Примерно в феврале 2014 года в Интернете нашел предложение о работе курьером по доставке курительных смесей. Считал, что они не являются наркотическими средствами, потому и согласился».

В обвинительном заключении рассказывается, как он встретился с покупателем — коротко стриженным молодым человеком, одетым в черную одежду. Дальше его посадили в машину, отвезли за гаражи, избили, заставили на камеру ответить на вопросы и вернули обратно к метро.

ИЗ ОБВИНИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ:

«Симонова, Шанкин и неустановленные участники нападения в количестве не менее 5 человек повалили Гаврилова на землю и, стремясь сломить сопротивление потерпевшего, стали наносить потерпевшему многочисленные хаотичные удары руками и ногами по туловищу и в область головы, которые не причинили вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создавали реальную опасность для его здоровья и жизни.

Гаврилов в силу сложившейся обстановки: внезапность нападения, количество нападавших, наличие у нападавших предметов, используемых в качестве оружия, угрозы применения в отношении его насилия, опасного для жизни и здоровья, воспринимал реально. Видеозапись с Гавриловым производилась с целью последующего выкладывания в свободный доступ в Интернете. Симонова Е.С., Шанкин А.С. и неустановленные следствием соучастники в количестве не менее 5 человек похитили имущество и денежные средства Гаврилова на общую сумму 11 436 рублей 50 коп., которыми распорядились по своему усмотрению».

— Да ведь мы каждый свой шаг фиксировали на видео, —  говорит Лиза. —  После того как у Гаврилова взяли интервью, его на том же автомобиле отвезли  к станции метро «Медведково». Ничего я у него не похищала и не видела, чтобы кто-то из наших ребят это делал. Уверена, он все придумал не без подсказки полицейских.

Эпизод второй

Как следует из обвинительного заключения, встреча со сбытчиком курительной смеси, неким Атуевым, произошла в 15 часов в один из дней периода с 12 по 15 мая 2014 года (точная дата следствием снова не установлена). Атуева также во время «контрольной закупки» подростки окружили кольцом в парке «Знаки Зодиака» (недалеко от станции метро «Свиблово») и он дал признания на видео. Цитирую документ:

«После задержания торговца курительными смесями, оказавшегося по национальности чеченцем, его отвели к близлежащим гаражам, расположенным во дворе домов, где обыскали… Стремясь скрыть истинные, преступные цели своей деятельности и придать ей видимость общественно-полезного и социально значимого характера, продолжая предпринимать меры для сокрытия совершаемого преступления, одновременно маскируя истинные мотивы и корыстный умысел своих действий… принудили Атуева озвучить под видеозапись информацию о том, что он является сбытчиком наркотических веществ. Симонова при этом не менее двух раз применила электрошокер, использованный в качестве оружия, нанеся по туловищу Атуева удары электрическим зарядом. Видеозапись с признанием Атуева в последующем была выложена в свободном доступе в Интернете. У Атуева, по его словам, было похищено 1900 рублей. В рейде принимал участие подросток, лицо которого скрывала маска. Кто-то вызвал сотрудников полиции, после приезда которых все разошлись».

Читайте также:  Древарх, сорвавший стоп-кран поезда из-за отмены остановки в Шиесе, избит полицией

Лиза клянется, что деньги у чеченца никто не брал, что она сама не умеет пользоваться электрошокером. Но у кого-то из ребят он действительно мог быть на случай самозащиты. Вообще когда группа подростков идет в рейд, проследить, кто из них чем вооружился, практически невозможно. Но по факту телесных повреждений у потерпевшего не было, и следствие это подтвердило.

— Иногда торговца нужно было припугнуть, — говорит Лиза. —  Потому что выхода другого не было, человек вел себя нагло, агрессивно, делал вид, что не понимал нас. Был персонаж, которого мы ловили 5 раз! Он все обещал нам, что закончит торговать, но слова своего не сдержал. Полиции он не боялся —  его всякий раз отпускали. Только после того как мы его серьезно припугнули, он уехал к себе на родину — на Кавказ.

«Припугнуть», увы, можно по-разному. Да и активисты ведь не все такие, как Лиза. Весной прошлого года один из них, Кирилл Филатов, был приговорен к 6 годам колонии общего режима по обвинению в нападении на двух человек…

— Мы, конечно, исходим из того, что мотивы у них были позитивные, —  говорит член СПЧ Андрей Бабушкин. —  Они проявили гражданскую активность, видя, как бездействует порой власть. Но в некоторых случаях они сами выходили за пределы разумности, допускали те же ошибки, которые ставили в вину другим. Я бы квалифицировал их действия как самоуправство. Уверен, что все могло бы закончиться хорошо, если бы эти молодые люди теснее сотрудничали с правоохранительными органами и каждое свое действие с ними согласовывали.

Но как это делать? Ребята признаются, что пытались даже согласовывать графики рейдов с полицейскими. Те от них только отмахивались. Молодые активисты стражам порядка не нужны были ни в качестве наживки для наркоторговцев, ни в качестве сборщиков данных и т.д. Наоборот, ребята создавали для самой полиции дополнительные проблемы и лишнюю работу. Или неужели полиция на местах так хорошо знает свою территорию, торговцев и точки сбыта как стационарные так и потенциальные, что успешно справляется  с этим злом и ей без надобности общественные помощники?

— В системных пороках России сложно найти что-то более омерзительное, чем публичная расправа над детьми, которые сами вышли на тропу войны с педофилами и наркоторговцами, —  говорит писатель-юрист, к.и.н. Иван Миронов. —  Мы очень любим поговорить о нашей твердой нравственности в пику морально разложившимся странам Европы и Америки, но найдите другую страну, где, во-первых, подростки поднялись бы против наркомафии и растлителей и, во-вторых, поплатились бы за это свободой! Так называемые потерпевшие по делу Лизы —  это продавцы спайсов, которые уничтожают и превращают молодое поколение россиян в уродов. Но к ним у правоохранителей, получается, нет претензий, их показаниям верят на слово. Все эти люди на свободе, продолжают заниматься любимым делом и клеймят томящихся в клетках «пионеров-героев».

Уже много лет, как Вавилонскую башню, мы строим гражданское общество, которое не задается «лишними» вопросами. Почему в нашей стране, где изымается примерно 0,1% наркотиков от всего оборота, с наркоугрозой вынуждены бороться дети? Почему государство гноит в тюрьмах честных, смелых мальчиков и девочек, которые восстали против безжалостного зла? И почему наша Фемида так нежно и трепетно радеет за тех, кто убивает будущее России?

СПРАВКА «МК»

Молодежный проект «Оккупай-наркофиляй» просуществовал чуть более года. За это время, по подсчетам его активистов, было ликвидировано более 100 точек, торгующих наркотиками, по всей Москве. Последние рейды прошли в июне 2014 года. Проект развалился после того, как активистов начали сажать под арест одного за другим. Одним инкриминировали разбой или грабеж, другим — хулиганство, третьим —  порчу имущества.

Не жмись, лайкни!!!


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *