Регионы России: эпидемия и бесправие

О второй волне пандемии говорили уже давно, но ее как будто не ждали. Все больше сообщений о том, что в регионах проблемы с лекарствами. Больницы заполнены. В Бурятии с 16 по 30 ноября приостановили работу ресторанов и кафе, магазинов и развлекательных заведений. Это первый регион в России, решившийся на повторное введение жёсткого карантина, так как в больницах закончились места для зараженных коронавирусом.

Способна ли созданная Путиным сверхцентрализованная система власти обеспечить населению вне Москвы не просто уровень жизни, но и право на жизнь? Что происходит с местным самоуправлением? Почему пост мэра становится «расстрельной должностью»? Обсудят член Общественной палаты Калининградской области, политик Соломон Гинзбург, независимый географ и политолог Дмитрий Орешкин, географ и политолог, научный сотрудник центра Chatham house (Лондон) Николай Петров.

Ведет передачу Михаил Соколов

Михаил Соколов:

Начну уже с привычного скандала, в данном случае сибирского масштаба: 13 ноября сотрудники ФСБ задержали мэра Томска Ивана Кляйна, единоросса. Обвиняют его в превышении должностных полномочий, якобы действовал он в интересах компании «Томское пиво», акционером которого является, не дал инвесторам строить высотные дома в районе рядом с пивзаводом. Суд арестовал Кляйна на три месяца. В сентябре на выборах в Думу Томска интересно по схеме «умное голосование» выступила оппозиция. У нас сегодня в студии политик из Калининграда Соломон Гинзбург, член Общественной палаты региона. На связи политолог и географ из Москвы Дмитрий Орешкин, из Лондона Николай Петров. Уже третий подряд мэр Томска попадает под удар. Вы можете объяснить, почему мэр теперь такая «расстрельная» должность?

Соломон Гинзбург:

Думаю, что это связано с отсутствием политической конкуренции. Зачистив оппозицию, начались разборки внутри самой «партии власти». Недавно аналогичная ситуация была в Калининграде, когда мэр одного из городов Янтарного, против которого возбуждено уголовное дело в связи с, как считают его оппоненты, мошенническими схемами, в настоящее время находится неизвестно где, может быть в Австрии, может быть в Турции. Поэтому я полагаю, что мы будем свидетелями такого рода потрясений, которые абсолютно никак не будут влиять на снижение взяткоемкости в России. Неприкасаемые деятели, я ниже приведу фамилии, их будут продолжать успешно получать по несколько миллионов рублей в сутки. Продвижение своих на высокие должности будет так же процветать. Сегодня стало известно, что снятый с должности Николай Цуканов, полпред президента по Уральскому федеральному округу, очевидно, будет назначен под крыло Кириенко-младшего в «Ростелеком» старшим вице-президентом. Это бывший губернатор, который за несколько десятков месяцев успел поработать полпредом и в Санкт-Петербурге, потом в Екатеринбурге, и побыл по местному самоуправлению помощником президента России. Так что у них все в порядке. Я думаю, что все эти разговоры о снижении коррупции оставляют весьма странное впечатление, потому что это, на мой взгляд, ложь, я постараюсь это доказать на конкретных примерах, не только калининградских.

Михаил Соколов: Депутат Вера Ганзя считает, что дело политическое. Есть версия, что мэра разрешили «съесть» за то, что на выборах в Томске «Единая Россия» проиграла, а он этому не мешал. Такое возможно?

Дмитрий Орешкин: Конечно, возможно. Сейчас очень трудно судить по содержанию самого уголовного дела, потому что мы можем только по сообщениям СМИ наблюдать. Нам уже сообщили, что супруга его выбросила наволочку с кредитными картами на какие-то безумные миллиарды рублей. Я не знаю, правда это или сопровождающий информационный шум. Главное в том, что каждый человек в вертикали должен иметь за спиной папочку с компроматом, если папочки нет, то он подозрителен, потому, мало ли, что-то он слишком чистый, не за что его взять, а если папочка есть, то он знает, что рыло в пуху, соответственно, ведет себя правильно. Если вдруг он совершает политически неправильный шаг, что может относиться вполне к мэру Томска, действительно там навальнисты довольно сильно сыграли, не было традиционного фальсификата в пользу «Единой России», то компромат из папочки достается. В какой степени он убедителен, судить трудно, потому что только сообщения из прессы. Сам по себе принцип власти простой: любой начальник должен сидеть на компроматном крючке. Если у него нет компроматного крючка, надо его подвести под монастырь, чтобы он так или иначе заглотил эту блесну, тогда он свой, подворовывает. А если он не подворовывает, то это персонаж опасный, лучше от него избавляться, тогда можно на него склепать это самое дело для того, чтобы очистить вертикаль от чуждых ей элементов.

Читайте также:  Новый фронт в войне за воду в Азии

Михаил Соколов: Кто, собственно, эту папочку имеет право снять с полки, открыть и дать команду – вот этого товарища нужно наказать за его реальные или придуманные деяния?

Дмитрий Орешкин: Я думаю, что для этого есть специальные государевы люди. В частности, как раз смотрители по федеральным округам и, конечно, спецслужбы, которым президент доверяет гораздо больше, чем даже своим полпредам в регионах.

Михаил Соколов: Окончательное решение все-таки за президентом в данном случае?

Дмитрий Орешкин: Я думаю, за администрацией президента. Наверное, ему тоже докладывают какую-то ситуацию, он решит – этого трогать, этого нельзя. Скажем, губернатора Кировской области господина Белых следует посадить или Гайзера, губернатора Коми, а каких-то других примерно такого же масштаба деятелей трогать нельзя, потому что они полезны. Это сукины дети, но это наши сукины дети. Если есть подозрение, что он не наш, тогда даже если нет большого уголовного преступления, его тебе нарисуют.

Михаил Соколов: Собственно по поводу томского дела ходит шутка, что это святой человек, раз на него нашли только превышение полномочий, а ничего другого. Действительно богатый человек, владелец этого завода. Жена, кстати, директор завода, так что было у нее, наверное, что выкидывать или попрятать.

Дмитрий Орешкин: Наверное, было. Действительно дело выглядит крайне живенько. По большому счету, если это так, если он действительно использовал административный ресурс для того, чтобы переконфигурировать охраняемую зону вокруг территории, которая его каким-то образом интересует, то это по нынешним временам даже никакое не преступление, а легкий выход за общепринятые нормы приличия, но вполне в норме приличий деятелей из «Единой России». Он даже не украл из казны что-то, он всего-навсего как бы попросил передвинуть границу особой зоны, чтобы в этой зоне не строили дома, как нам объясняют, я не знаю, правда это или нет. Это даже нельзя назвать обычным термином «воровство».

Михаил Соколов: Может быть, он какой-то борец за охрану памятников и старого Томска. Это, конечно, нужно еще разбираться. Николай, я помню ваш нашумевший доклад о системных репрессиях в путинском государстве. Сейчас они в отношении региональной элиты притормозили или идут в прежнем масштабе, как это было, столько-то процентов каждый год на посадку?

Николай Петров: Дело в том, что те пропорции, которые с 2015 года мы фиксируем, а именно порядка 1,5–2% высших представителей региональной политической элиты, включая как раз мэров столиц, я напомню, что Кляйн один из 7–8 мэров, которые прямо избираются, все остальные уже давно назначаются, из их числа 1,5–2% в год идут, что называется, под нож. Мэры при этом – совсем расстрельная должность. С репрессии мэров все начиналось существенно раньше, чем репрессии были расширены на более широкий круг региональных политических элит, включая губернаторов. То есть практически начиная с нулевых годов мэры очень и очень сильно рисковали, особенно если это были мэры, которые избирались вопреки воле Кремля. Была совсем недавно сделана работа по анализу большого числа мэров всех городов крупнее ста тысяч, там было показано, что если вы избирались вопреки воле Кремля, то у вас вчетверо выше шансов закончить арестом и уголовным делом. Но даже если вы избирались от «Единой России», то у вас этих шансов все равно очень много. То, о чем вы сказали, мне кажется, бросается в случае с Кляйном в глаза абсолютная несоразмерность этой публичной жестокой демонстрации, когда во время совещания мэра заковывают в наручники, тому, что ему инкриминируют. Действительно абсолютно слабое пока обвинение, но в принципе это мало о чем говорит, кроме того, что его хотели демонстративно наказать. В процессе ему могут найти какие-то другие, в том числе и существенно более серьезные обвинения. Но это же такая машина, которая в том числе оборачивается в какой-то момент и на тех, кто является ее режущими ножами. Сейчас суд рассматривает дело Михаила Музраева, бывшего главы Следственного управления Волгоградской области, который стоял за арестами и жесткими наказаниями пары мэров, председателя городской думы, вице-губернатора и так далее. В том числе подбрасывались патроны, мэра Волгограда, вначале предъявив ему более серьезное обвинение, которое не удалось доказать, обвинили в том, что он хранил у себя патроны, и за это он получил полтора года. Важно, что его политическая карьера закончилась. Сейчас самого Музраева на год арестовала ФСБ, его обвинили в том, что он готовил теракт против действующего губернатора, дом которого кто-то хотел поджечь, но в последние моменты сейчас в суде это выглядит так, что ничего доказать не удалось, кроме того, что Музраеву подбросили пачку патронов, теперь главное обвинение в том, что он незаконно хранил. То есть то, что делал он сам, фабрикуя уголовные дела против региональных чиновников Волгоградской области, сегодня легко делают против него.

Читайте также:  Всемирный банк прогнозирует глубокую глобальную рецессию

Михаил Соколов: Да, это действительно интересно. Вы опытный оппозиционный политик, вы бы на выборы, будь они в Калининграде, мэрские пошли бы, рискнули бы или нет?

Соломон Гинзбург: Я не думаю, что в настоящее время в Калининграде в грязных методах со стороны технологов «Единой России» в лице человека, который замыкается на Управлении внутренней политики, господина Высоцкого, это оберфюрерствующий технолог, или Облизбирком, который практически ангажирован «Единой Россией», вообще могла бы состояться регистрация. Я думаю, что пошел бы и, наверное, выиграл бы, если бы эти выборы имели бы какие-то шансы быть минимально сфальсифицированными. Потому что запас прочности позволял побеждать в 2006, в 2011 году, в 2016-м был введен фальшивый протокол в систему «ГАС Выборы». Панфилова, хотя она сама побуждала нас к судебному процессу, звонила моему помощнику, начальнику штаба, сказала, что надо обращаться в суд, высылала комиссию. Конечно, в судебном процессе мы доказали все что можно было, но не вычтены были результаты из общего показателя. Поэтому при «Единой России» я не думаю, что возможны честные выборы. Должна быть политическая конкуренция, должна быть политическая воля губернатора, если ему позволит эту политическую волю проявлять администрация президента. Конечно, должна произойти замена кадров. Что касается взаимоотношения между этими людьми, мне нисколько не жалко этих выдающихся нотаблей политической жизни из «Единой России». Там практически не осталось честных людей, можно сосчитать по пальцам одной руки. Простите за такую аллюзию, чем больше эти крысы будут откусывать хвосты друг другу, тем светлее будет в России, тем быстрее мы приблизим крах этого режима, который, на мой взгляд, носит совершенно антинародный характер.

Михаил Соколов: А как же население? О нем стоит, может быть, подумать, если крах, то это революция, падение жизненного уровня. Или хуже быть на уровне российской провинции не может, когда больницы забиты людьми, мест не хватает после оптимизации, на лекарства вводятся квоты? Все, что мы видим сейчас в процессе пандемии, как работает здравоохранение ужасно.

Соломон Гинзбург: Это очень актуально для Калининграда – и ситуация с лекарствами, и ситуация с питанием в больницах, и с переполненными койками, неприездом скорой помощи. Я, кстати, инициировал через Общественную палату Калининградской области публичный отчет министра здравоохранения, был поддержан коллегами, как на самом деле обстоят дела с работой Министерства здравоохранения на территории нашего региона. Я думаю, это будет побуждать людей приходить на выборы. Будет побуждать людей ситуация тотальной деградации в экономической, социальной сфере не голосовать за «Единую Россию». Потому что можно сфальсифицировать 20–30%, но 70–80% уже не сфальсифицируешь. Это будет способствовать высокой явке. Мне кажется, не революционным, а электоральным путем можно будет провести бескровный демонтаж той власти, которая толкает к той ситуации, которую можно назвать, что черное солнышко Средневековья поднимается над нашими головами.

Полный текст будет опубликован 18 ноября.

Пора ли вводить карантин из-за пандемии?

Опрос на улицах Москвы

Все-таки большинство выступает за то, что советовали многие экономисты и политики весной. Пойдет российская власть на такие действия, которые могли бы несколько снизить эту волну прибывающих в больницы людей?

Соломон Гинзбург: Я полагаю, что карантин в России введен не будет, потому что это правовое понятие, оно предполагает ответственность финансовую перед юридическими, перед физическими лицами. Есть у этого аспекта, у пандемии, у эпидемии еще и экономическая составляющая. Насколько я понимаю, сегодня Государственной думе были представлены Центробанком основные направления финансовой политики в Российской Федерации. Я понимаю, что это будет окончательно направление добивать российскую экономику. Там предполагается рост на ближайшие несколько лет на 1%. Но при нерасширении денежной массы в экономике никакого роста не будет, в лучшем случае он будет нулевой.

Читайте также:  Весь уголь в мире - российский

 

Конечно же, те 56%, которые проголосовали за введение карантина, они более здраво рассуждают и более патриотично, чем наши высокие управители. Потому что нужно повышать пенсии, нужно давать дополнительные деньги людям – это позволит не инфляционную составляющую раскручивать, как говорят оппоненты такого правомерного шага, а это подпитает нашу экономику. Но пока не будет никаких социальных, политических требований снизу, этого сделано не будет, будет проходить медленная деградация. Эта кубышка будет ждать 2024 года, чтобы продлить существование Владимира Владимировича либо в качестве президента, либо во главе какой-нибудь ЦК КПСС, которая будет называться Государственный совет.

Михаил Соколов: Рискнет ли власть ввести двусмысленную политику ограничения, продолжать ограничения, но не вводить существенных карантинных мер?

Дмитрий Орешкин: Во-первых, если всерьез об этом думать, то, конечно, в любом случае это не должно быть по всей стране целиком. Все-таки в разных регионах разная ситуация, соответственно, разные региональные начальники должны принимать разные решения.

Я бы присоединился к Николаю Петрову, который выразил уважение деятельности господина Собянина, просто потому, что он взял на себя ответственность. Он первым показал, что эта проблема серьезная, первым сделал шаг. Ясно, что его за это критикуют, как всегда, если человек что-то делает, то, естественно, он нарывается на критику. Тем не менее, у него есть вполне понятная угроза – нельзя быть слишком эффективным, потому что тебя сразу заподозрят в том, что ты целишься куда-то выше, а это смерть для путинского чиновника. Поэтому, неплохо выступив в начале эпидемии, потом он довольно быстро сдулся, сейчас он балансирует.

Надо понимать, во-первых, региональную специфику, разнообразие, а во-вторых, крайне узкий коридор возможностей.

С одной стороны, народ наладился помирать, мы ожидаем сокращение численности населения страны к концу года примерно на полмиллиона. 350 000 даже Росстат насчитал, но я думаю, что еще порядка 100 000 коронавирус унесет к концу года. Неважно, как это маскируется в статистике, но смертность никуда не спрячешь, покойники есть покойники.

Так что с одной стороны – потеря людских ресурсов, с другой стороны – остановка транспортного сообщения, остановка предприятий – это тяжелейший удар не только по экономике, но еще и по людям, потому что у половины населения вообще нет накоплений, а те, у кого эти накопления были, они их уже проели благополучно, а жить-то надо.

Когда люди говорят – да, вводите карантин, у них в подкорке есть ощущение, что у государства где-то есть мешок с золотом, которое можно потратить, чтобы раздать людям во время карантина. У государства мешок с золотом есть, но его надо потратить на военные базы в Судане, на производство новых ракетоносцев, на отпор проискам Соединенных Штатов, подъем с колен и на все остальное. Народишко должен перетоптаться – это всегда у нас так было. Кто такие, в конце концов, эти люди в регионах? Налоги они должны платить, а чтобы о них позаботились, да еще из центра, – да это никогда.

Поэтому с одной стороны понятно, что это серьезная национальная угроза и надо принимать какие-то решения, с другой стороны никто не хочет брать на себя ответственность. И с третьей стороны, если ты ничего не сделаешь, то будет еще хуже. Так что, я думаю, будут тянуть до последнего. Какие-нибудь отчаянные губернаторы, как в случае Бурятии, попробуют это сделать, сильно подозреваю, что им быстро надерут холку, чтобы в другой раз не бежали впереди паровоза и давали красивую цифру, потому что в Кремле нужна красивая цифра, об этом мы все здесь присутствующие уже говорили.

 

 

 

 

Не жмись, лайкни!!!


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *