Трудный союз. Смогут ли Россия и Турция договориться по Сирии

Турция как партнер по урегулированию в Сирии ценна для России прежде всего тем, что имеет большое влияние на сирийскую оппозицию. Однако ближневосточная политика Турции выстраивается с учетом позиции не только России, но и США. Поэтому Москве придется пойти на дополнительные уступки Анкаре, чтобы Турция не начала слишком усердно защищать американские интересы в Сирии в надежде на какие-то бонусы от Вашингтона

Если судить по заявлениям российских и турецких властей, то сотрудничество двух стран в Сирии идет почти без разногласий. Сторонам удалось подготовить почву для полноценного межсирийского диалога, договориться о прекращении огня и размежевании гражданских лиц и террористов в Идлибе. По словам главы МИД Турции Мевлюта Чавушоглу, Москве и Анкаре «остается решить лишь вопрос о включении в список участников конституционного комитета Сирии нескольких имен».

Однако в реальности между двумя странами по-прежнему хватает противоречий. Турция сейчас пытается вернуть себе те позиции в регионе, которые она растеряла после начала сирийского кризиса в 2011 году. Турецкое руководство понимает, что вступать в открытую борьбу с Россией за влияние в Сирии было бы слишком рискованно, но в то же время президент Эрдоган не оставляет антиасадовскую риторику и угрожает в любой момент напасть на сирийских курдов.

Москва готова к компромиссам с Анкарой, но с учетом ее собственных планов и не ценой сотрудничества с Ираном. Для России важны связи Турции с сирийской оппозицией, которые очень пригодятся для будущего политического урегулирования. Но все это станет актуально, только если Эрдоган оставит свою мантру «Асад – террорист» и не ввяжется в какую-нибудь операцию против курдов, чтобы предъявить турецким избирателям победу накануне предстоящих в марте муниципальных выборов.

Легитимность за разговор с Асадом

Москве нужно, чтобы процесс политического урегулирования в Сирии получил безоговорочное признание мирового сообщества. Но этому могут помешать односторонние действия Турции против сирийских курдов – партии Демократический союз и ее вооруженного крыла Силы народной самообороны (СНС). Турки считают их ответвлением Рабочей партии Курдистана (РПК) и называют террористами.

Турция давно уже чувствует себя довольно свободно на севере Сирии. По словам Анкары, международное законодательство позволяет ей при наличии в соседнем государстве конфликта, угрожающего ее национальной безопасности, принимать меры вплоть до кратковременного вторжения в Сирию. Но по большому счету, действия Турции в Сирии не санкционированы ничем, кроме решений турецкого Совета безопасности и парламента. Поэтому, если Анкара начнет новую операцию на сирийской территории (а к ней уже все готово), Москве понадобятся более веские обоснования турецкого вторжения.

Чтобы найти их, Путин на январской встрече с Эрдоганом напомнил турецкому коллеге об Аданском соглашении о совместной борьбе с терроризмом, которое Анкара и Дамаск подписали в 1998 году. С тех пор к документу добавилось еще несколько протоколов и соглашений из той же области, причем последнее из них было подписано всего за пару месяцев до начала сирийского конфликта – в феврале 2011 года, и действует до сих пор.

Все эти документы фиксировали обязательства сторон по борьбе с Рабочей партией Курдистана. В 1990-х партия активно использовала приграничные территории Сирии – например, там укрывался ее лидер Абдулла Оджалан. Дамаск и Анкара договорились обмениваться информацией и совместно бороться с террористами, а главное – Турция получила право по горячим следам преследовать бойцов РПК на территории Сирии на глубину несколько километров.

Читайте также:  Расстреляв МиГ, пакистанский F-16 ударил по всей нашей авиации

То есть, апеллируя к Аданскому соглашению, Москва показывает, что готова попробовать легитимировать переход турками сирийской границы и убедить другие стороны, что турецкие военные находятся в соседнем государстве на основании какой-никакой, но законодательной базы. «Уверен, что это [соглашение] основа, закрывающая массу вопросов. И мы подробно объяснили это на переговорах [с Эрдоганом]», – сказал Путин на пресс-конференции 23 января.

Одновременно Россия предлагает Турции обдумать возможность возобновления контактов с Асадом и его администрацией. Ранее турецкие руководители уже признавали, что контакты с Дамаском у них остались, но либо опосредованные, либо на уровне силовых ведомств и только по наиболее оперативным вопросам.

В последние месяцы если не сам Асад, то члены его администрации все реже становятся мишенью для резкой риторики, звучащей из Анкары. В недавнем интервью турецким СМИ Эрдоган на вопрос о возможном диалоге с Дамаском и вовсе заявил: «Даже если речь идет о враге, нельзя сжигать все мосты».

Возможно, именно эту перемену в настроениях турецкой стороны уловили в Москве. Ведь от отсутствия официальных каналов для диалога с Сирией страдает и сама Турция. Несмотря на антиасадовскую риторику, в Анкаре понимают, что благодаря России ситуация в Сирии необратимо изменилась и сейчас было бы наивно ждать смены режима в Дамаске.

Возобновление диалога Анкары с Дамаском было бы выгодно Москве – это помогло бы улаживать их разногласия и сняло часть претензий Асада к Турции. Также возникла бы возможность найти компромисс по статусу северных областей Сирии. Россия заинтересована в единстве сирийской территории и не хочет появления там ни курдских квазигосударств, ни зон монопольного влияния Турции.

Американский прокси

Однако ближневосточная политика Турции выстраивается с учетом позиции не только России, но и США. Прямо перед недавним визитом Эрдогана в Москву глава его канцелярии Фахреттин Алтун дал интервью катарскому телеканалу «Аль-Джазира», где прямо заявил, что после ухода американских войск Анкара готова взять на себя защиту интересов США в Сирии. Но при условии, что США прекратят поддерживать действующие там отряды курдов. В начале февраля Эрдоган в очередной раз напомнил Вашингтону, что терпение Турции иссякает и если террористы (для турок это курды из СНС) не уйдут из города Манбиджа, то в ближайшие недели там начнется операция турецких войск.

Фактически Турция готова стать своего рода прокси США в Сирии и в таком статусе сотрудничать с Россией по вопросам урегулирования. Для России это может быть неплохим вариантом, потому что она, с одной стороны, не признает легитимным присутствие американских войск в Сирии, но с другой – не может позволить себе совсем не считаться с мнением Вашингтона.

Однако такой вариант также означает, что Москве придется идти на дополнительные уступки Анкаре, чтобы Турция не начала слишком усердно защищать американские интересы в Сирии в надежде на какие-то бонусы от Вашингтона. А риск, что в ближайшее время США будут с новой силой давить на Россию напрямую или через союзников, очень высок. Связано это и с разногласиями по поводу ДРСМД, и с тем, что, выполняя обещание уйти из Сирии, Трамп совсем не хочет терять остающиеся там рычаги влияния.

Читайте также:  "У нас есть газ, у нас есть нефть!.." Ну и что дальше?

Стройка для Турции

Туркам, конечно, не требуется публичное разрешение России на военные действия на севере Сирии, но вряд ли операция будет проводиться без консультаций с Москвой. Поэтому в начале февраля глава МИД Турции Чавушоглу обсуждал эти вопросы в Вашингтоне, а 14 февраля ту же тему затронули Путин, Эрдоган и Рухани на саммите в Сочи.

От этой дежурной встречи никто не ждал прорывов, но в череде публичных заявлений Эрдогана про Асада и борьбу с террористами прозвучали два важных момента. Он сам напомнил о словах Путина об Аданском соглашении и заявил, что «смотрит в будущее с учетом этого». То есть дал понять, что прямой диалог между Анкарой и Дамаском возможен.

Также Эрдоган объяснил, как Турция видит зону безопасности на севере Сирии. Цель Анкары – создать условия для возвращения туда беженцев, но «сирийцам нельзя жить в палатках», поэтому надо «создать зону безопасности и построить там дома». Речь, таким образом, идет о турецких строительных проектах в Сирии, для реализации которых из приграничной зоны требуется выгнать курдов.

Трудно сказать, насколько реальную угрозу представляют отряды курдов для Турции, ее границ и суверенитета. То, что все курдские организации региона в той или иной степени связаны друг с другом, очевидно. Но это не означает, что сирийские курды – плоть от плоти РПК.

По большому счету, Турции требуется отодвинуть курдов подальше на юг от своих границ и заполнить эти территории лояльным арабским населением. При этом Анкара рассчитывает, что ее арабские ставленники пригласят турок застраивать жильем и инфраструктурными объектами север Сирии. Ранее сам Эрдоган говорил, что в любую минуту может приступить к возведению микрорайонов в приграничных городах. Однако это возможно лишь при полной стабилизации Сирии, когда Дамаску начнут выделять деньги на восстановление. А это, в свою очередь, требует полного взаимопонимания и четких договоренностей между другими странами-гарантами.

Будущее новой Сирии

Анкара как партнер ценна для Москвы прежде всего тем, что имеет большое влияние как на вооруженную сирийскую оппозицию – Сирийскую свободную армию, так и на «правительство Сирии в изгнании» – действующую в Стамбуле Национальную коалицию оппозиционных и революционных сил Сирии (НКОРС). За последние восемь лет Турция вложила в эту организацию немалые средства в расчете на то, что Оппозиционная коалиция получит места во властных структурах новой Сирии. На последнюю встречу в Астану ездил один из руководителей коалиции Ахмед Тоума, а бывший глава НКОРС Ахмед аль-Джарба был среди организаторов первого раунда межсирийских переговоров в Женеве и поддержал сирийский конгресс в Сочи в 2018 году.

Читайте также:  Зеленский запустил опрос в соцсети о необходимости разгона Верховной Рады

Вооруженные формирования Сирийской свободной армии в их нынешнем виде не могут быть включены в процесс урегулирования, однако Оппозиционная коалиция могла бы стать политической надстройкой, объединяющей разрозненные группы оппозиции. Препятствием, однако, может оказаться слишком пестрый состав коалиции, куда входят представители различных провинций, влиятельных групп и кланов. В интересах Москвы добиться, чтобы Анкара склонила Оппозиционную коалицию к сотрудничеству со странами-гарантами и минимизировала все внутренние разногласия.

Есть и другая проблема. Многие участники Оппозиционной коалиции – сторонники «Братьев-мусульман» и их идеологии. Для Дамаска включение «Братьев» в послевоенную реальность недопустимо. И если Турция и оппозиционеры будут на этом настаивать, то это серьезно усложнит урегулирование, в котором так заинтересована Москва. России не нужны дополнительные трудности в работе Конституционного комитета Сирии и продвижении астанинских и сочинских инициатив. Так что в перспективе вопрос об участии «Братьев-мусульман» в сирийском транзите может поставить под сомнение весь процесс урегулирования.

России и Турции также еще предстоят нелегкие переговоры по поводу местного руководства в сирийских регионах. Рано или поздно, если не произойдет ничего экстраординарного, Турция проведет операцию к востоку от Евфрата и начнет назначать своих ставленников в провинциальные советы, управы и муниципалитеты. Очевидно, что далеко не все турецкие кандидаты понравятся Дамаску и Москве.

От правильного подбора людей на местах будет во многом зависеть успех российско-турецко-иранской стратегии урегулирования. С Ираном у России здесь разногласий меньше, чем с Турцией, которая пока не согласна видеть ни в Дамаске, ни на местах проасадовских функционеров. Соответственно, Москве предстоит убедить Анкару в том, что Сирия пока находится на слишком ранней стадии транзита, чтобы можно было кого-то исключать.

В ожидании полноценных выборов временные места в регионах должны поделить между собой сторонники Асада, оппозиция, протурецкие и проиранские силы. Одновременно Москве придется убедить и Дамаск в том, что Асад не может назначить своих людей во все регионы страны. За время войны на местах появились новые авторитетные лидеры, которые в предвыборный период будут поддерживать своих кандидатов, и с самого начала вступать с ними в конфликт непродуктивно.

Есть надежда, что Путин и Эрдоган найдут компромисс по Сирии. Два президента доказали, что способны договариваться даже после серьезнейших кризисов, грозивших разрывом дипотношений. Сейчас для них наступил этап напряженной торговли по-восточному. Им предстоит договориться о масштабах турецкого вторжения на север Сирии – будет ли там создана широкая зона безопасности (около 30–35 км), как предлагают Эрдогану США, или полоса с минимальным углублением, гарантирующая безопасность Турции, а также под чьим контролем будет эта зона.

Также надо определиться с Идлибом, где Турция, судя по оперативной обстановке, не справляется со своими обязательствами по обеспечению режима прекращения огня. Не исключено, что дело кончится тем, что Турция отдаст партнерам по Астане право разобраться с боевиками «Хайят Тахрир аш-Шам» в Идлибе в зоне своей ответственности, а взамен получит большую свободу действий на севере Сирии.

Не жмись, лайкни!!!


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *